Люблино в XX веке.

Над Люблино 16 июня 1904 года около 5 часов дня пронёсся страшный по своим последствиям ураган с грозой, затронувший эту местность гораздо серьёзнее, чем соседние Кузьминки. У станции в Новом посёлке оказались полуразрушенными многие жилые постройки; разрушено 7 дач, повреждено 8, уничтожен театр, сосновая роща более чем наполовину была вырвана с корнями, а всего уничтожено около 70 десятин леса. Разрушения парка оказались настолько огромными, что московские газеты пустили утку: якобы только за упавшие деревья владельцу имения предложили сто тысяч рублей. С господского дома ураганным ветром сорвало крышу; в окнах градом были побиты стекла, от чего пострадали обстановка и мебель. Серьёзный ущерб был нанесён оранжерее и другим зданиям. Многие люди получили увечья. Тех, кого застиг ураганный ветер, поднимало вверх, а затем ударяло о землю. От урагана сильно пострадала статуя Аполлона, венчавшая купол господского дома. Поэтому Н.К. Голофтеев впоследствии заказал в Гамбурге для своей усадьбы новую скульптуру, уже женскую. Это была копия с одного из экспонатов Дрезденского музея - так называемая "Геркуланянка", в свою очередь являющаяся римской копией I в. д.н.э. с греческого оригинала круга Праксителя (IV в. д.н.э.). Знаменательно, что заменившую Аполлона античную "Геркуланянку" стали воспринимать как "святую Анну", не осознавая, что статуя святого или святой противоречит православным канонам, античным мотивам здания, да и вообще является нонсенсом в светском сооружении.

Одна из дач в Люблино после урага
Одна из дач в Люблино после урага

Деревня Чагино, после урагана
Деревня Чагино, после урагана

Случилось так, что как раз в это время проезжал по железной дороге на свою дачу в Бутово московский купец Николай Александрович Варенцов, ставший очевидцем причиненных ураганом разрушений. Он оставил свои воспоминания от этого происшествия но, записывая свои воспоминания в 1930 годах, мемуарист и на своей собственной судьбе вполне мог убедиться в справедливости тревожных предчувствий москвичей, увидевших в этой страшной буре 1904 года грозное предзнаменование грядущих бедствий России. Приведем данный отрывок из воспоминаний полностью:

"К довершению к плохому настроению московского общества от получаемых скверных известий о войне, разразился необычайной силы ужасный ураган над Москвой и Московской губернией.

Я теперь не помню, в каком месяце он произошел, либо в июне, либо в июле, приблизительно в 4 часа с минутами дня, когда я обыкновенно приезжал к поезду, чтобы ехать в имение; когда я выехал на площадь перед Курским вокзалом, то заметил надвигающуюся страшную черную густую тучу, каких мне раньше и после не приходилось видеть. Едва я успел вбежать на станцию, начался страшный ливень, с сильным градом, размером не меньше голубиного яйца. Пробрался к вагону и затворил за собой дверь, но кондуктор, вошедший за мной следом, не мог уж закрыть дверь вагона, несмотря на помощь со стороны пассажиров: так был силен ветер! Порывы ветра раскачивали вагон из стороны в сторону, с опасностью, что [он] может быть опрокинутым; уйти же из вагона не представлялось возможным: град, как бешеный, колотил по крыше вагона, а дождь лил как из ведра. Мы довольно долго стояли на станции; ураган постепенно слабел, показалось голубое небо, и наконец поезд тронулся. Подъезжая к станции Чесменка, где шоссе идет параллельно линии железной дороги, увидали: несколько крестьянских возов лежали опрокинутыми вверх колесами, большинство телеграфных столбов покачнулись, некоторые из них сломаны, и было много вырванных из земли, отнесенных довольно от своего прежнего места; на многих из уцелевших столбов висели парниковые рамы без стекол, принесенные ураганом из соседнего огорода.
В Чесменке поезд простоял довольного долго и очень медленным ходом тронулся в путь. Не доезжая станции Люблино полверсты, поезд остановился. Публика, ехавшая с нами в вагоне до Люблино, во главе с богатым известным купцом Голофтеевым, владельцем имения при станции Люблино, выскочила из вагона и бросилась бежать к станции.
Наконец мы подъехали к Люблино; еще не подъезжая к станции, кто-то крикнул: "Смотрите: Голофтеевской рощи нет!" На станции уже было полное смятение: слышались крики, плач, несколько дам бились в истерике, на платформе станции образовались большие группы людей, слушающих рассказы о происшедших несчастиях от урагана. Один какой-то рассказывал, как он был свидетелем, как ребенок был вихрем вырван из рук матери и поднят на воздух и унесен, и много было других разных рассказов о событиях этого дня. Отъезжая от Люблино, пассажиры могли любоваться Голофтеевскими дачами, закрытыми раньше деревьями парка и лесом, теперь же они выделялись на фоне голубого неба.

На станции Царицыно было такое же смятение и рассказы о несчастиях от урагана; говорили, что в селе, расположенном по Москве-реке, с балкона дома священника смерч выхватил какого-то семинариста, пришедшего в гости к сыну священника, отнесло к колокольне и о стену разбило ему голову, а из спальни священника был выхвачен железный сундук и, как перышко, перенесен на другую сторону реки; река же в это время разделилась широкой полосой на две части, и дно реки было видно на всю ее ширину.

В Бутово приехали с большим опозданием; [был] встречен женой, пришедшей на станцию еще до начала урагана; она была в сильном волнении от тех разговоров, выслушанных ею во время урагана на станции.

В моем имении обошлось сравнительно благополучно: было вырвано с корнями и поломано несколько сотен деревьев. Перед парадным подъездом дома находилась старая кривая береза, хотя она была не на месте, но при стройке дачи я пожалел ее срубить; эту березу смерч вырвал с корнем и ствол ее скрутил жгутом. Я эту скрученную часть березы приказал вырезать на память, чтобы в будущем она могла напомнить об этом страшном урагане."

Специально для Люблино "квази Анна" была выполнена не из мрамора, как ранее Аполлон, а из более стойкого к непогоде материала. Архитекторы О.М. Сотникова и Л.С. Сахарова, впоследствии занимавшиеся реставрацией Люблино, считали, что им был свинец. Однако такое количество свинца, пусть даже в виде полой изнутри скульптуры, купол господского дома просто бы не выдержал. Поэтому, вероятнее всего, "Анна-Геркуланянка" была изготовлена из шпиатра - сплава очень популярного в начале ХХ века для изготовления крупной и мелкой пластики и внешне очень похожего на свинец.

Сразу после Октябрьского переворота в господском доме был устроена школа 2-й ступени. Затем ее сменил клуб железнодорожников им. III Интернационала. Для того времени это учреждение было достаточно актуально, так как железнодорожными рабочими, обслуживавшими находившееся рядом паровозное депо Московско-Курской железной дороги, было заселено расположенное по другую сторону станции бывшее имение Самарова гора, в свое время связанное с именем Н.М. Карамзина. По фамилии одного из его последних владельцев, Н.Ф. Китаева, поселок, где жили рабочие, стал называться Китайским, а впоследствии был переименован в Кухмистерский, в честь первого председателя профсоюза Курского железнодорожного узла Е.Ф. Кухмистерова. Церковь с 1918 г. стала самостоятельной. 16 марта 1924 г. церковь была опечатана заведующим церковнорым столом управления милиции Московского уезда Черниным. В апреле её осмотрели представители Мосгубмузея архитектор Н.А. Всеволожский и художник М.А. Маркичев, констатировавшие, что здание находится в плохом состоянии и требует немедленного ремонта. Летом 1923 г. Люблинский горсовет (по требованию рабочих и мастеровых служб Московско-Курской железной дороги и постановлению местных ячеек РКП (б) и РКСМ о ликвидации храма) принял решение о передаче церкви под комсомольский клуб, несмотря на то, что клуб уже находился в усадьбе. 7 апреля 1924 г. это решение было утверждено президиумом Моссовета.

Источники:
Е.М. Юхименко. Люблино прекрасное, Люблино милое. Москва, 2005.
http://hist-usadba.narod.ru/
http://lubli.ru/
http://www.teleinform.ru/
http://ru.wikipedia.org/

<< Назад  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  Вперёд >>